Лист зеленый, лист резной... (Яна Темиз)

..Это никуда не годится, - говорила тетка мужа старая Хаджер.
- О чем ты только думаешь?! Ира смутилась.
 Какое старухе дело, о чем она думает - разве так заметно?
Конечно, она думала, как говорится, о своем, о девичьем - о нем... как у него меняется взгляд, когда его лицо совсем близко... и как вчера - ах, как хорошо им было вчера!
 - Когда крутишь сарму, - говорила Хаджер, - главное - думать только о ней, понимаешь? Только о том, что ты делаешь.
И не отвлекаться, потому что иначе получится плохо.
Вот смотри: берешь лист, ногтями отщипываешь у него черенок... вот сюда черенки складывай, потом выбросим, чтоб по всему столу не валялись.
Кладешь лист тем краем, где был черенок, к себе, а верхушкой от себя, изнаночной стороной кверху... вот так - и чтобы ровненько... разгладить надо.

"Господи, - думала Ира. - Я этого не выдержу. Замолчит она или нет?
Неужели надо обязательно вот так... до мелочей?
Замолчи, я тебя умоляю!
Да положу я этот лист - изнаночной стороной, как надо, только замолчи!
Я буду думать о своем, о чем хочу..."
 - Видишь, деточка, - говорила Хаджер, - лицевая сторона у него глянцевая, гладкая, и надо, чтобы она потом оказалась сверху... а то на внутренней-то прожилки такие, сарма тогда получится некрасивая...
 "Ежу понятно, черт бы ее побрал! - думала Ира.
 - Будь проклят тот день... черт догадал меня, - ей стало смешно, - вот, точняк: черт догадал меня родиться в России с умом, что ли? да, с умом вроде и талантом, а жить теперь в Турции и крутить сарму и вдобавок слушать все это! Если бы не Серкан, я б ни в жисть..."
 Листья были похожи на кленовые, только не такие большие и не так глубоко вырезанные, не такие фигуристые.
 Недалеко от их дома в старом, бедном районе Измира рос огромный платан - он же чинара, брат или сестра нашего клена.
Его листья в ноябре начинали сохнуть - не желтея, не краснея, просто сохнуть - и осыпаться, и крошиться под ногами, как листья из засохших букетов ее детства.
 В Турции никому и в голову не придет набрать разноцветных листьев, чтобы поставить в вазу. Конечно: они хороши на фоне серого неба за окном, непрекращающейся питерской мороси, бесцветного холодного дождя, серого северного моря, - а здесь?
 Здесь столько красок, что живешь, как будто на палитре, и листья чинары не желтеют, хрустят под ногами - зелено-бурые, некрасивые, никому не нужные.
 Здесь ценят листья винограда.
Из них скручивают тонкую, вкуснейшую долму, или сарму, как ее называют в Измире.
 Ира старательно училась.
 Ей не нравилось смотреть, как яркая зелень листьев пропадает в кипящей воде и сменяется бурым спокойствием и мягкостью... как будто равнодушием к своей участи.
 Вот бы накрутить сармы из наших осенних листьев - красных, желтых, рыжих!
Веселенькая кастрюля получилась бы!
 - Смотри: твоя вся развалилась, не туго закрутила, - говорила старая Хаджер.
- Когда крутишь сарму, нельзя думать о чем попало.
Только о сарме.
 "Как можно ни о чем не думать, а? - сердито думала Ира.
- Скорее бы накрутить уже, поставить варить, потом вечер, ужин, Серкан будет доволен, что я научилась. А потом..."
 Она покраснела и уткнулась взглядом в миску с начинкой, как будто изучая, чего они там намешали. Ерунда, ничего особенного, можно не записывать: кроме риса, мелко порезанный лук да много всякой зелени, и вся премудрость.
Старая Хаджер, правда, прочла ей целую лекцию: и как ту долму-сарму делают в Стамбуле, и как на Черном море, и как она может быть с фаршем, и тогда ее надо есть горячей... какая разница, если Серкан любит ту, которую все делают в Измире, и она, Ира, тоже теперь будет ее делать.
 - Мой-то покойник муж любил, чтобы внутри еще кедровые орешки и птичий изюм, не знаешь, небось, что такое-то... вот, глянь, ягодки такие черненькие мелкие, их и в пилав хорошо, и в сарму, но твой не любит, сладко, говорит.
Я ж его с детства знаю, что и как он любит, ты туже, туже крути-то.
Нас-то с детства к хозяйству приучают, чтобы муж да свекровь потом не жаловались, а вы теперь вон какие... ничего, ты, главное, думай только о... нет!
 Ира вздрогнула:
Хаджер ловко выдернула только что тщательно разглаженный ею лист, на который она собиралась положить начинку.
 - Ты наоборот положила! Гладкая сторона-то где у тебя?
Смотри: закрутишь, а снаружи - что?
 - Но вкус-то тот же самый! - примирительно начала Ира.
- Я буду внимательно, хотя... разве не все равно?
 - Да как же всё равно?! А если гости? И потом всегда надо... чтобы снаружи красиво было, понимаешь? Ты сейчас вот про сарму говоришь "все равно", а завтра на неглаженой простыне будешь спать или гостю не накрахмаленную салфетку подашь.
И пыль по углам в доме будет. А это нельзя.
Вот так закручивай, хорошо. И думай, что делаешь.
 "Я не буду думать, - думала Ира, - я буду скручивать эти проклятые трубочки руками, а думать о любви. О Серкане. О том, как нам хорошо вместе.
О том, как вчера... черт, лист разорвала..."
 - Мы, когда молодые были, - говорила Хаджер, - тоже всё о любви да обо всём таком. Соберемся, бывало, жили-то тогда все вместе, в тесноте, вся семья, народу много, не то что вы сейчас разбрелись все парами, оно и не семья вовсе.
Так вот мы-то, бывало, соберемся, сядем сарму крутить - огромные кастрюли крутили, а у нас-то руки привычные - мы и давай песни петь да рассказывать-разговаривать.
Только как у меня первый сын-то умер, не смогла уже я: сижу, лист вот так, как пеленку, заворачиваю и пеленку-то и вспоминаю, а все вокруг о детях, да о детях... у меня потом еще двое умерли, не судьба мне детишек нянчить, не захотел аллах, я тогда и сказала себе: думай только о том, что делаешь. А больше ни о чем.
Не о том, для чего да для кого... оно не нами заведено, а ты просто делай и думай, что так нужно. И как лучше сделать, тоже думай.
Я так и жила.
 А потом муж умер, осталась одна, твоего Серкана сестре растить помогала, а иногда как начнешь думать: зачем скатерть крахмалить да зачем лист вот той стороной класть... зачем, для кого оно всё? Старая Хаджер опустила голову и стала внимательно смотреть на собственные пальцы. Они быстро, привычно, отработанным до автоматизма точным движением закрутили тонкую трубочку. 
Лист был вывернут наизнанку, но старая Хаджер этого почему-то не видела.

 http://ya-exidna.livejournal.com/