✔ Kişniş / кориандр и его использование в период Османской империи

 

Что я делаю, когда мне надо просто написать рецепт утки? 

Сижу изучаю историю кориандра / Kişniş и его использование в период Османской империи. Оказывается в Турции вполне себе выращивают и едят кинзу. 

✔ История Мухаллеби

В Москву пришло настоящее лето, а в магазинах появились персики, которые в отличии от осенних персиков не очень годятся для еды, потому что не такие сочные и сладкие. Зато они очень ароматные и из них можно приготовить персиковый соус для Мухаллеби. 

Но прежде чем я напишу рецепт, давайте окунемся в историю одного из самых популярных десертов Турции и Ближнего Востока 

🔹Мухаллеби (арабский: مهلبية, также малаби; מליי) - это разновидность молочного пудинга. Иногда, наши авторы сравнивают Мухаллеби с киселем, потому что на вкус этот десерт действительно чем-то напоминает молочный кисель. 

Однако, в отличие от молочного киселя, консистенция мухаллеби гораздо гуще, а разные специи и добавки и вовсе выводят его на совсем другой уровень 

 🔹В турецкую кухню этот десерт пришел из арабской, а в арабскую из персидской 

🍨По легенде мухаллеби появился в арабской кухне в конце 7 века, благодаря персидскому повару, который подавал его арабскому генералу по имени Аль-Мухаллаб ибн Аби Суфра, десерт так ему понравился, что он тут же назвал его в честь себя:)) 

🔸По другой версии, не такой романтичной:), мухаллеби получил свое название от арабского слова Халиб / Халаб - молоко 

✔ Кусочек улицы Стамбула и отрывок из Памука / Имя мне - Красный

" Я бродил по Бейазыту, по базару Тавукчулар, по пустой площади Невольничьего рынка, словно искал что-то, мимоходом принюхиваясь к приятным запахам, доносящимся из лавок торговцев супом и мухаллеби
Я прошел мимо закрытой цирюльни, мимо мастерской гладильщика, мимо пекарни, в которой пересчитывал дневную выручку старый дед, проводивший меня рассеянным взглядом, мимо лавки, из которой тянуло пряным рассолом и соленой рыбой; затем, по той лишь причине, что мой взгляд привлекли яркие цвета, зашел в лавку торговца пряностями, где еще продолжали что-то взвешивать, и восторженно, словно на дорогих мне людей, воззрился в свете лампы на мешки с кофе, имбирем и корицей, коробки с разноцветной жевательной смолой и горки аниса, тмина, шафрана, запахи которых долетали до меня с прилавка.
Иногда мне хочется все, что вижу, засунуть себе в рот, а иногда - нарисовать на чистом листе бумаги.
Потом я отправился в харчевню, в которой на этой неделе уже дважды ужинал.
Про себя я называю ее «прибежищем страдальцев», хотя следовало бы назвать «приютом убогих».
Дверь здесь не запирают до полуночи, надо только об этом знать.
Внутри я обнаружил сборище людей, похожих на конокрадов или других каких висельников, двоих нищих попрошаек и нескольких опустившихся бедолаг, глаза которых, полные тоски и безнадежности, были устремлены в неведомую даль, за пределы этого мира, как это бывает у курильщиков опиума.
В сторонке от всей этой братии сидел один-единственный человек приличного вида.
Я вежливо поздоровался с поваром из Халеба, положил себе полную тарелку долмы, полил йогуртом, щедро посыпал острым красным перцем и присоседился к одиноко сидящему посетителю."

Очерки Константинополя, 1835г / сочинение Константина Базили

Эвлия Челеби - Книга путешествия

В лавках на рынке и на базарных площадях на латунных цепях висят весы. 

Их никто не трогает, они всегда стоят ровно.
Товары покупателям на этих весах взвешивают точно.
При продаже пшеницы, риса и другого зерна счет на киле не принят. 

Все продается с весов.
Ткани и [другие подобные] товары при продаже [измеряются] мекканским локтем.
Верховые и вьючные животные и пленные согласно закону продаются по установленной ответственным лицом цене.
Таков шахский закон.
Четвертой особенностью [города] является то, что 

повара, после того как приготовят обед, не вправе открыть свои дуканы до тех пор, пока не вымоют всю посуду: стаканы, медные сосуды, фаянсовые пиалы. По утрам, открывая с молитвами свои лавки, они начинают
продавать приезжим и местным херису, плов, плов с шафраном, жаркое с рисом, плов с кореньями, музафар-плов, плов с душицей и тому подобные блюда, а на краях луженых подносов, похожих на серебряные, почерком насталик написаны изречения:
«Нет больше славы, чем быть мусульманином» и «Слава места измеряется сидящими там, слава дома
— живущими там, а величие членов [семьи] — их щедростью».
После обеда аянам и знатным людям подают полотенца и сливают воду на руки из кувшина.
Но те, кто победнее, и нукеры просто вытирают правую руку под левой подмышкой, левую — под правой подмышкой. Дела
таких людей весьма плохи.

* Тебриз - (взят турками в 1534.) и какое-то время входил в состав Османской империи

Заметки о шоколаде 1693 год

Вот этот господин на фото, если верить турецкому интернету впервые привез шоколад в Турцию, в частности в Измир (Смирна)
Говорят он угощал своих друзей в Измире горячим шоколадом
Зовут его Giovanni Francesco Gemelli Careri
- Джованни Франческо Джемелли Карери (1651–1725)
– итальянский путешественник, совершил кругосветное путешествие. 

Его путешествие описано во французском издании «Voyagedu Tourdu Monde», Париж, 1719 год.
Начал свою кругосветное путешествие в 1693 году, с визита в Египет, Константинополь и Святую Землю.
Свои путешествия Джованни описал в шеститомнике.

Сочинения эти даже в какой-то момент подверглись ожесточенным нападкам. 

Критики считали, что это компиляция и что автор не покидал домашнего очага.

Однако позднее ряд авторитетных ученых и в том числе знаменитый естествоиспытатель и путешественник Гумбольдт подтверждали ее подлинность и правдивость.
Энциклопедический лексикон, напечатанный в 1839 году утверждает, что сведения о Турции в сочинении Джованни малочисленны и поверхностны.

Эвлия Челеби Книга путешествия

Еда и напитки [жителей] Трабзона.

Шира — напиток цвета журавлиной крови,
изготовленный из винограда с гор Боз[тепе], — очень приятен и не опьяняет.
Здешний напиток, приготовленный по шариату, трижды [кипяченный] с гвоздикой и мускатом, очень приятен.
Из кушаний [надо отметить] фрукты, особенно черешню, грушу лехиджанскую, грушу бейскую, грушу голяб (Букв, «груша грушевая»), синопское яблоко, виноград намыкский, виноград «мелеки», а также франкский виноград (Или виноград «ференги», т. е.
[западно]европейский). [Эти здешние сорта фруктов] прекрасного качества.
Здесь есть один сорт инжира, называемый баклажанным инжиром. Этот инжир так сладок, что такого не найти даже в
Назилли.
Лимоны, померанцы, гранаты, маслины [Трабзона] известны повсюду. [Произрастает] также семь сортов оливковых деревьев.
В Трабзоне есть сорт мелких маслин, которые можно
есть незрелыми.
Похож [этот сорт] на черную черешню.
Это характерный для этих мест сорт и называется трабзонской хурмой. ? Очень вкусный плод с двумя-тремя косточками.?
Ее сушат в печах пекарен и отправляют в разные страны.
* ( трабзонская хурма trabzon hurma - это именно хурма)
В Трабзоне много разных цветов.
Особенно [хороша] рубинового цвета гвоздика; каждый
цветок нежен, как раскрывшийся бутон алой розы, а запах пьянит. Каждый цветок без стебелька весит по пять дирхемов.
Знаменитые рыбы.
Очень вкусная рыба —- морской окунь и кефаль.
Здесь водится красноголовая и крапчатая рыба длиной больше пяди, рыба кулур, скумбрия и еще тысяча других видов рыб.

Ляля Брынза / ИСТОРИЯ

Турецкое про жрачку и очень быстро.

А между прочим в моей книжечке “Байки нашего квартала” (вот тут http://www.sbor-nik.ru/kick.jsp?id=sbor6597766625099776)

есть более лучших и интересных историй. И будет тоже еще ))).

ИСТОРИЯ

Короче, там у меня прям около офиса работал пожилой лоточник.

В Турции (почти все это знают и видели) с уличной едой всё хорошо. На любой вкус и кошелёк можно наесться от пуза.
У меня с кошельком тогда всё было отлично, а вот со вкусом, как водится, беда.

Ну, люблю я дешевую жратву сделанную из непойми чего. Ну, грешна.

Этот конкретный лоточник полностью удовлетворял мою страсть к “непойми чего”. Он делал сборные сэндвичи. Ну, эдакий примитивный сабвей. Представьте себе стеклянную на колёсах витриночку, внутри которой металлические лотки с разными наполнителями. К боку витрины привешен здоровущий пакет с батонами.

И вот эту витрину толкает перед собой усатый приземистый турецкий дед. В шапочке, с седыми обвислыми усами, отчаянно беззубый и хмурый. Толкает в гору (там в этом Стамбуле все или в гору, или с горы), потом устанавливает на пятачке возле проходной на фабрику, потом себе раскладную табуреточку ставит рядом и начинает работать.

Адский труд, скажу я вам. Особенно по жаре. Особенно по утрам, когда на фабрику спешат толпы сперва рабочих, потом леммингов.
А тебе уже хорошо за шестьдесят, спина больная, а присесть не выходит. И жара ещё, такая жара. А эти сперва рабочие, потом лемминги торопятся, требуют клепать бутеры побыстрее, да и лопочут еще невнятно, потому что половина из них гяуры и по-турецки не умеют…

В общем, дед каждый свой бутер сопровождал таким тяжелым и ненавидящим взглядом, что даже аппетит пропадал … минуты на полторы. Потому что сами бутеры были отменные. Потому что хлеб был всегда хрустящ и свеж, суджук перчён и духовит, зейтин-паста правильна солёна, а яички варёные дед прямо при тебе ловко расколупывал большими ручищами в пластиковых перчатках (у нас все стерильно бггг) и при тебе же их чик чик чик нарезал. И лук был кольцами, и помидорки такие сладкие, что мама-моя-дорогая-дайте-две.

В общем, сэндвичи получались такими, что дед без прибылей не оставался. До одиннадцати болтался перед нашей проходной (там рядом еще была посудная какая-то фабричка, так что к нему оттуда тоже бегали), а потом сворачивался и медленно уходил, толкая перед собой пустую уже витриночку.

Не помню почему-то как его звали. Может, и не знала. Деде и деде. (дедушка по-турецки).

А однажды дед пропал. День не пришёл. Другой. Мы вынужденно даже стали заказывать тосты из близрасположенной кафешки. Тоже хорошие тосты, но мы же к деду привыкли. И к тому, что он на нас брови хмурил, и к тому, что иногда ругался нам вслед, и к тому, что он всегда клал внутрь хлебушка чуть больше колбаски, чем полагалось порцией.

А через неделю волноваться начали. И не из-за дешевых сэндвичей, а потому что дед был частью нашей лемминговой жизни. Наш был ДЕД. Фабричный. Пошли даже охранников спросили не знают ли чего. Те пожали плечами, посокрушались, мол сами беспокоимся.

В общем, еще через неделю все решили что случилось НЕПОПРАВИМОЕ. В Турции оно только так. Если “случилось”, то НЕПОПРАВИМОЕ. Драма… Трагедия. Решили, что у деда отобрала полиция его витриночку. Решили, что умерла дедова бабка и теперь некому варить яички и резать колбаску тоненько-претоненько. Решили, что сам дед попал в аварию и погиб… Или еще хуже, лежит одинокий и парализованный неизвестно где и никому не нужен. Ааааа. Ааааа. Жалко.

Вот так проходили утром мимо пустующего пятачка и сразу начинали рыдать по бедному деду.

Еще через неделю забыли.
Люди-сволочи.

А потом кто-то из наших пошёл в Мертер (район рядышком) на шоппинг и вернулся с круглыми глазами. Дед наш оказывается там лавку открыл сэндвичную.

Ну, мы все попёрлись смотреть. И точно. Крошечная - квадратов десять. Столик внутри, три столика на тротуаре снаружи. Но лавка. И дед такой важный, усатый сидит за прилавком стеклянным. Там внутри лотки металлические. В них колбаска, оливки, помидорки -всё как положено. Микроволновка, печка гриль, холодильник с лимонадом и айраном…

Ваще буржуй.

Ну, мы такие: “Ой здрасте, деде. Ой мы волновались, ой поздравляем и все такое, а можно нам сэндвичи с колбасой”. А он морду скривил, сделал вид, что нас вообще первый раз видит и кааак заорёт… “Ахмет, Ахмет! Что ты там застрял. Пришли клиенты. Обслужи быстро”.

Сам встал, вышел из-за прилавка, закурил и на улицу мимо нас двинул. Хозяин чо…

И уже когда м Ахметка - тощий прыщавый падаван, видимо родственник нашего деде, сделал и выдал нам наши сэндвичи, дед так вальяжно кивнул и процедил…

- Не надо денег. Подарок. Кушайте на здоровье.

Отрывок из книги "Суфле" Aslı E. Perker ''Sufle'' (в переводе Ольга Чичинская )

Салеп

Стоило только Ферде осознать, что на нее напала тоска или началась дрожь в теле, она тут же готовила для себя напиток салеп по старинному домашнему рецепту, салеп непременно надо было сверху посыпать молотой корицей. 

Выпив чашечку такого напитка можно было ожидать, что в ближайшее время наступит успокоение. 

Синан всегда поражался, как его жена может пить горячий салеп даже летом, 

но боясь нарушить священную связь Ферды с этим напитком, никогда не подшучивал над нею по этому вопросу.

Отрывок из книги "Суфле" Aslı E. Perker ''Sufle'' (в переводе Ольга Чичинская )

Кухня

Воспоминания о кухне, где она проводила время со своей бабушкой по отцовской линии, очень часто придавали Ферде сил и бодрости, особенно в те дни, когда ей нездоровилось или было плохое настроение. 

Что же это была за кухня! 

Прямо по центру стоял высокий разделочный стол, плита находилась в углу, а все стены были завешаны медной утварью. 

Бабушкина кухня была очень похожа на кухни, как рекламировали теперь в модных журналах по дизайну помещений. 

Раньше кухни были такими от недостатка средств, людям приходилось приспосабливаться, а в наши дни нужно было потратить тонны денег, чтобы попытаться воссоздать подобный кухонный интерьер. 

Ферда помнила, как еще какое-то время назад уделялось большое внимание блеску медной посуды, ее непременно надо было покрывать со всех сторон тонким слоем олова. 

До сих пор у Ферды в ушах звучал голос мастера-лудильщика, призывавший жителей дома сдавать ему посуду на обработку оловом. Бабушка часто использовала слово «лудить» в значении «наругать», тогда она говорила: «Ох, уж я отлудила эту Хатидже Ханым», а потом, с большим удовольствием рассказывала об этом со всеми подробностями. 

Ферда, хоть и любила это слово, так никогда им и не воспользовалась. Интересно, какие же слова останутся в памяти у ее любимой внучки Наз? Это должны быть особые слова, которые много лет спустя напомнят девочке о том, какой интересной и необычной была ее бабушка. 

Какое же слово могло стать «товарным знаком» Ферды?

 Ферда долго думала, но так и не придумала. 

А почему бы не воспользоваться словом «лудить», ведь это слово можно передавать из поколения в поколение! 

Почти мгновенно подвернулся и повод для введения слова в обиход. 

Наз рассказывала Ферде о том, как один одноклассник ее постоянно толкает. 

- Ты бы хорошенько его отлудила. 

- Бабушка, что-что? 

- Отлудить надо было этого мальчишку. То есть отругать. 

Наз от смеха чуть не легла на разделочный стол, Ферда тоже довольно посмеивалась. 

Отлично, ей это удалось! Она была уверена, что смогла передать новое слово подрастающему поколению. 

- Бабушка, ты такая смешная. Значить «отлудить» это «насмеиваться»? 

- Нет, деточка, нет такого слова «насмеиваться», есть слово «насмехаться». 

А «отлудить» - значит как следует отругать кого-нибудь. 

 - Вот например, наша учительница недавно отругала Бурчак, потому что та не знала… Аааа, это, ну, как сказать… Она не выучила, ну… Не могу вспомнить, ладно, не важно. Выходит, что учительница «отлудила» Бурчак? 

- Да, выходит, что так. 

- Или, например, недавно моя мама отлудила папу. 

Ферда подумала: «Вот так и узнаешь все от детей!». 

Она засомневалась, стоит ли ей погрузиться в расспросы. 

Разумеется, ей было очень интересно узнать о том, как протекает супружеская жизнь у ее сына, но стремление выведать все у внучки не казалось Ферде хорошей идеей. Она приняла решение ничего больше у нее не спрашивать. 

Но Наз была настроена применить вновь выученное слово в самых разных фразах.

Отрывок из книги "Суфле" Aslı E. Perker ''Sufle'' (в переводе Ольга Чичинская )

Ошеек

(предположительно в отрывке идет речь о почти забытом османском блюде - Gerdan tatlısı)

Однажды Несибе Ханым высказала желание отведать старинное османское блюдо из бараньего ошейка со сладкой начинкой. Выяснив, что дочка не знает рецепта, Несибе Ханым с чувством полного разочарования заявила:

- Ты никогда не готовила такой ошеек?
- Нет.
- А ведь это самое любимое блюдо Синана.

Natalya Enünlü

Летом, как заканчивается школа, мама, Гиря и животные живут на даче у моря. Дача у нас в так называемом - сите (типа поселок из домиков отгороженный забором, шлагбаумом и охранником в будке). Сите старое, 20 лет назад построенное моим свекром для журналистов газеты "хюрриет". За 20 лет от журналистов почти никого не осталось, то ли продали, то ли померли. Впрочем неважно, я не о том.

"Суфле" Aslı E. Perker.

Вы себе не представляете,  какими богатствами меня сегодня одарили!
Пошла я за советом по поводу тонкостей турецкого языка к одному очень опытному переводчику к - olya_bale
А она мне кроме языковой помощи, еще таких жемчужин надарила.
Я просто настаиваю, чтобы вы это прочитали!
Это эксклюзив, на русском этот роман только у Оли, больше его нигде нет и возможно к сожалению не будет:(
Поэтому читайте, читайте!
Картинок для привлечения внимания ставить не буду, не могу подобрать:)

Оля последнее время занималась переводом романа "Суфле" турецкой писательницы Aslı E. Perker.
Это чудо роман с кулинарным, гастрономическим уклоном.
Таких вкусных вещей я давно не читала.
К сожалению, книга хоть и переведена на русский, издаваться будет на Украине, на украинском:(
Здесь, в России Оле пока не удалось найти заинтересованного издателя.
А ведь книга чудесная и как раз в тренде!
<b>Если у меня в друзьях есть издатели или те, кто имеет связь с издательством, огромная просьба посодействовать!
Не справедливо, если такая вкусная книга пройдет мимо российских читателей.
Всем кто любит Питера Мейла, Джоан Харисс и подобное.
Делюсь  с вами этим эксклюзивным чудом!

Коротко о самом романе, чтобы было понятно, о чем он вообще:

* Увидев это название, не думайте, что это кулинарная книга. Кухня является одним из главных героев этого романа, но роман совсем не об этом. Три крупных города - Стамбул, Нью-Йорк и Париж. Три совершенно не связанных между собой человека - жительница Стамбула Ферда, парижанин Марк и жительница Нью-Йорка Лилия. Их объединяет лишь одно - они именно на кухне пытаются найти покой и забыть обо всех превратностях своей жизни.
* Турчанка Ферда - типичный образ турецкой домохозяйки, у нее сложные отношения с матерью. Развязка жизненного узла Ферды шокирует каждого читателя.
* Лилия из Нью-Йорка - филиппинка со своей горькой историей. Ее муж - коренной американец, в свое время они усыновили двух детишек из Вьетнама. Лилия не чувствует себя защищенной и любимой. Виной всему - ее американская семья.
* Парижанин Марк в полном отчаянии после внезапной кончины своей супруги. Он горюет в полном одиночестве,
неподдельная тоска по счастливым дням приводит его на кухню.
* Мастерство писательницы заключается в том, что она очень правдиво, без преувеличений и излишней напыщенности описывает три жизненных драмы. Человеческие страдания, семейные конфликты, подлость, преданность, доброта, искренность, тоска, надежда на светлое будущее - обо всем этом изящно написано в романе "Суфле".

Название этого романа очень символично. Приготовить достойное суфле невероятно сложно. Осторожно доставая готовое суфле из духовки, будьте готовы к тому, что в любую секунду его пышная верхушка может опасть. Суфле - это символ человеческой души. Сломанной души...


Отрывки из Романа 'Sufle' Aslı E. Perker

*Измир. Прошлое и Настоящее

Кусочек из книги про Измир, Смирну, 20-х годов,
(Книга эта написана про ужасные в общем-то события, прошлого столетия, которые происходили на территории Измира, для интересующихся историей со всех ее сторон как ужасных так и прекрасных, рекомендую найти (в сети говорят есть) и прочитать).
Ну а я оттуда возьму кусочек, который свидетельствует о быте Измира 20-х годов.
 И быт этот кстати, никуда не делся за это время,
Измир так и продолжает жить своей жизнью, недаром его называют
"Упрямый, непокорный Измир".
ЭДВАРД УИТМОР "СИНАЙСКИЙ ГОБЕЛЕН". Книга первая. "ИЕРУСАЛИМСКИЙ КВАРТЕТ" ГЛАВА 20. Смирна, 1922.

…Ионическая колония, считающаяся родиной Гомера, один из богатейших городов Малой Азии как при римлянах, так и при Византии, вторая из семи церквей, которым адресована Книга Откровений, в которой Иоанн тоже называет ее богатой, но говорит, что наступит день, когда ее постигнет ужасное несчастье, что и случилось, когда ее уничтожил Тамерлан.
Но теперь, в начале двадцатого века, она расцвела вновь, население ее составляло около полумиллиона греков, армян, евреев, персов, египтян, европейцев, турок пестро одетых, усердно занимавшихся торговлей и любовью; по удивительному изобилию жизненных благ этот красивый порт превосходил все прочие в Леванте.
Греки, евреи, армяне и турки все еще жили в своих кварталах, но кварталы эти уже постепенно начинали перемешиваться, а богатей всех национальностей предпочитали пышные виллы Европейского квартала.
Город славился прекрасным вином и ладаном, коврами и ревенем, инжиром и опиумом, берегами, поросшими олеандром, лавром, жасмином, миндалем и мимозами.
Славился своими непрекращающимися концертами, музыку здесь обожали, особой популярностью пользовались местные оркестры из цитр, мандолин и гитар.
Славился местный люд и пристрастием к кафе и прогулкам и, не меньше чем к сценическим представлениям, к тем маленьким драмам, тайным любовным и коммерческим сделкам, что разыгрывались шепотом во дворах и переулках.
Известен он был и винопитием, а также ненасытной жаждой открывать всевозможные новые клубы, где играли в карты, бились об заклад, жадно слушали нескончаемые головокружительные истории о наслаждениях и интригах, сплетничали, окунувшись в нетрезвый гомон, где день незаметно превращался в вечер, а вечер в ночь.
По склонам горы, на вершине которой стояла древняя византийская крепость, растекался Турецкий квартал: лабиринты затененных виноградом переулков с фонтанчиками, возле которых мужчины лениво посасывали свои кальяны, пока профессиональные сочинители писем писали за них послания, полные неистовой страсти или ненависти.
Люстры и хрусталь с Запада, специи, шелк и краски с Востока, доставляемые караванами навьюченных верблюдов с колокольчиками на тюках.
На узком побережье в две мили длиной стояли кафе, театры и роскошные виллы с уютными двориками.
Прохожие всегда узнавали о прибытии поезда из Борновы по запаху жасмина, неожиданно наполнявшему воздух, пассажиры привозили цветы для своих здешних друзей огромными корзинами…

Natalya Enünlü / С приездом, вашу маму!

Очень старый текст. И очень любимый.

Я вытащила этот текст чтобы порадовать наилюбимейшую Маринку , надеюсь, тем кто не читал раньше тоже понравится )

Киваю и улыбаюсь

5 июн, 2008 в 13:09

В этой басурмании очень сложно жить. Здесь все и всё друг про друга знают, а я даже не знаю как их зовут.
Иду себе домой с работы, сумочкой в руке размахиваю, песенки под нос напеваю, никого не трогаю, вдруг какой-то дядька мне говорит: Здрасте! С приездом вашу маму!
- И вашу тоже, - отвечаю я, ведь с детства приучена к вежливости и обучена хорошим манерам.
Но на дядьку таращусь всем своим видом лица изображая немой вопрос. А он головой кивает и улыбается.
- Я ваш сосед, через три улицы наш дом. Видел вашу маму, рад что она опять приехала, - объясняет он на ходу, убегая по своим делам.
- Хорошо, - соглашаюсь я ему в спину.

И иду себе дальше опять никого не трогаю, сумочкой только размахиваю. Навстречу уличный торговец овощами с тележкой, персики продает.

- Здрасти, - говорит он улыбаясь, - С приездом вашу маму.
- Здрасти и вам, - отвечаю я.
Иду дальше.
- С приездом вашу маму, - говорит мне идущий мимо старьевщик.
Киваю и улыбаюсь.
- С приездом вашу маму, - говорит мне пробегающий почтальон.
Киваю и улыбаюсь.
- С приездом вашу маму, - говорит мне продавец из баккала.
Снова киваю и снова улыбаюсь.
- С приездом вашу маму, - кричит из окна незнакомая мне басурманская домохозяйка.
Киваю и не улыбаюсь.
- С приездом вашу маму, - кричит аптекарь на всю улицу.
- С приездом вашу маму, - радостно подхватывает булочник.
- С приездом вашу маму, - эхом откликаются многочисленные прохожие.
Мы все дружно киваем и улыбаемся.

Подхожу к двери нашего дома на пороге сидит толстая, холеная, общеуличная кошка и смотрит на меня.- МЯУ, - говорит кошка,что в переводе означает: с приездом вашу маму!
Киваю и улыбаюсь.

Я живу в мегаполисе, в котором помимо меня проживает еще 15 миллионов человек, страшно подумать, сколько раз мне еще скажут: с приездом вашу маму.

А маме нравится, она радуется вместе со всеми, что приехала и что все этому рады.

С приездом, вашу маму!粈

Эмине ханым (Ляля Брынза)

Эмине ханым не наша. Чужая.
Эмине ханым с "Зюмрюд эвлер" - так называется квартал, удобно расположенный "внизу", в отличие от нашей Мааден. Мааден распласталась по холму, забравшись покосившимся краем на каменистую кручу, с которой открывается чудесный вид на Босфор. Наша Мааден - окраина окраин, и сразу за нами официально заканчивается Стамбул и начинается подстамбулье. Таксисты ездят сюда неохотно, а если подниматься пешком, да ещё с покупками, то по дороге припомнишь недобрым гяурским словом матерей всех, кто однажды решил, что Мааден пригодна для проживания.

"Сладкая парочка" и Варенье из тыквы по ссылке (Яна Темиз)

Ей всегда казалось, что ей не повезло с именем.
То есть оно красивое - по звучанию. Но когда его произносишь, то видишь совершенно не себя.
А когда смотришь в зеркало, то хочется, чтобы звали каким-то другим, нежным, сладким, тягучим словом... нет, она себе нравилась, полноты не стеснялась, при её светлой красоте полнота была милой, но вот имя...
Женщины с таким именем должны быть тонкими, жгучими, тёмноглазыми. Нервными, решительными, роковыми, как все одноименные героини, все эти Рашели и Рахили, а она...
Нет, сменить имя ей никогда не хотелось, как же можно избавляться от собственного имени, но вот как-нибудь так переделать себя или приспособиться к нему... и она научилась выговаривать его мягко и певуче, как будто привыкая сама и извиняясь, что её так неудачно назвали.
А он ахнул и заявил: "Какое прекрасное имя, точно для вас! Вам подходит..."

Развод Вермишель ханым (Ляля Брынза)

Разводилась с турецким мужем. Ждали очереди. И по какой-то (плохо помню) причине нас запустили в зал суда, где перед нами рабирали бракоразводчество еще трех-четырех семей.
Ровно перед нами слушалось дело некоей Шехрие.
Шехрие, кстати, (и если не ошибаюсь) по-турецки значит вермишель. Дело в том, что простые необразованные турецкие крестьяне - эстеты. И весьма любят давать детишкам сладкозвучные имена, не слишком задумываясь о значении. А что? Ну, красиво же - Шехрие. Кстати, Вермишель - ничуть не хуже.

Без обид ( Наталья @ ПростоГирька)

Опять я буду рассказывать о том как в нашей басурмании сложно жить. Так и начну, в нашей басурмании сложно жить, потому что басурмане очень обидчивый народ. Обидеться басурманину ничего не стоит, даже без видимой причины. Найти причину для обиды плевое дело, а еще ее можно придумать. И поди догадайся чего этот басурманин себе напридумывал.

Иду себе на работу никого не трогаю и меня никто не трогает. Иду себе иду и вдруг понимаю что чего-то не хватает, нарушилось что-то в каждоутреннеей рутине. Опа, да как же так, меня никто не трогает. А где собственно "доброе утро" от дворника? А нету. Непорядок. Возвращаюсь. 

Суровые турецкие мужчины и суровый турецкий менталитет (Ляля Брынза)

Турецкое очень маленькое.

Родила я там и вышла на работу через сорок положенных дней.
Больше мне не дали.

Рабочий день начинался в восемь, а в семь- нольноль меня забирала с автобусной остановки конторская леммминговозка. Опазывать было никак нельзя - лемминговозка ждала пять минут, а дальше ауфвидерзеен!
Правда, принимая во внимание мое нетурецкое происхождение и наличие младенца, шофер делал мне послабление и ждал таки чуть больше. Но все равно, требовалась пунктуальность.