Про туфли (Ляля Брынза)

Моя бывшетурецкая свекровь – женщина чрезвычайно простая, наивная и в то же время хитрая. С одной стороны, ей палец в рот не клади, а с другой… Вот удивляет меня непрестанно этот диссонанс между такой, знаете, мещанской ушлостью и широкой, необъятной добротой.
На себя свекровь тратиться не привыкла: есть пара юбчонок, кофтейка и ботики – и ладно. Хватает ей. А если предложить: пойдём мол по магазинам, купишь себе обновки – так она обижается. Надувает губы и потом не разговаривает неделю. Гордость черкесская не позволяет подачки брать. Пояснить, что подарок не подачка тоже не получается. Да и хрен с ней. Не хочешь, не надо.
А тут случилась вот какая история. Пригласили её какие-то дальние и состоятельные родственники на свадьбу. Вот и оказалась она в ситуации «и хочется, и колется». Свадьба по всему дожна была получиться богатая и весёлая, но на такую свадьбу в платьишке с рынка не пойдёшь. Туда принято в вечерних туалетах, и чтоб с причёсками и в золоте все… То, сё, пятое, двадцать пятое… Вот и выходит, что либо не идти, либо идти но позориться, либо искать правильный туалет с причиндалами.

«Не пойду я . Чего там делать», - она убрала приглашение подальше и села крутить долму. Суровая вся такая, прям на кривой козе не подъедешь. «Не их поля мы ягоды. Каждый сверчок знай свой шесток».
Она крутила эту долму и очень сильно хотела на свадьбу. Жутко хотела.
«Слушай, а если ты к черной юбке наденешь…» - влезла я, но она отмахнулась, не желая слушать.

А когда до свадьбы оставался один день, мы всё-таки пошли и силой купили капризнице длинную шелковую юбку, «лепёрдовую» какую-то блузу с широкими рукавами (тогда модно было), а главное – туфли! Очень правильные, шикарные и дорогущие туфли. Узконосые, перламутрового с золотистым оттенком, из мягкой кожи с очень кокетливым бантиком. Туфли шли к новому туалету необычайно и оправдывали свою цену миллион раз. Между прочим это была единственная пара на весь наш район – Сарыер и ,если верить торговцу (но я не поверила, конечно) на весь Стамбул. Туфли нам сняли с витрины и они сели тютелька в тютельку, обхватили растоптанную ногу, обняли её ласково-ласково… На слабые попытки свекрови выяснить сколько эта перламутровая роскошь стоит, я , подмигнув продавцу, нагло соврала. Но даже уменьшенная раз в семь сумма заставила небалованную покупательницу ахнуть и покачать головой, мол вот ведь какие траты сумасшедшие. Но всё-таки она была довольна. Дома свекровь пресмешно крутилась у зеркала, точь в точь девчонка. То так повернётся, то сяк, то ножку выставит в сторону. Красавица. Я тоже радовалась. Уж больно бедолаге хотелось на эту свадьбу, уж больно хотелось богатенькой родне доказать, что мы тоже не лыком шиты, и тоже можем и блузочки шелковые, и цацки в ушки и туфельки, не просто так, а самые прекрасные и единственные на весь Стамбул.

-Ты завтра отоспись. Потом сходи - сделай маникюр. Уложись. Оденься и езжай спокойно. И хорошо тебе повеселиться. – Пожелала я ей. – Поздно не возвращайся. До полуночи как-нибудь постарайся, ладно.
- Ну, уж как получится, - захихикала она. Зарделась вдруг.
- Ладно-ладно. Как получится…

А на утро я умотала на работу, краем глаза глянув на стоящие в центре комнаты туфли. Я ещё в комнату к свекрови заглянула. Она спала и, честное слово, хохотала во сне. Ей наверняка снилась эта грядущая шикарная свадьба, и как она там будет танцевать, вся прекрасная словно пери.

В пять или шесть вечера вернулась, открыла дверь своим ключом, прошла на кухню. Ойкнула. Она сидела суровая, спокойная, лепила тихонечко манты. Уложенные в высокую причёску седые волосы поблёскивали лаком.
- А ты чего не на свадьбе? – удивилась я. - Что случилось?
- Позвонили. Отменили свадьбу то. - Нос в муке, руки в муке, глаза подозрительно красные. Очень подозрительно.
- Аааа. Не врёшь?
- Ты что!!! Истинная правда!!!

Она так махала руками, так убеждала меня, что свадьбу отменили, потому что там всё расстроилось и жених оказался подлецом, и ещё какая-то ерунда, что я поняла: дело нечисто.

А когда на следующий день в витрине магазина я увидела наши «единственные на весь стамбул», то подозрения мои укрепились. А когда через неделю к нам забежала Гюль - жена угольщика Садеттина , и они о чём-то шептались со свекровью, а потом Гюль приговаривала про Аллаха, который мою свекровь теперь будет хранить ежесекундно, я почти прозрела. А что тут не прозреть: только нашему квартальному юродивому - Мемишу неизвестно, что Саддетин – картёжник, и что он регулярно спускает всё-всё, включая холодильник и газовую плиту. Все знали, что бедняжка Гюль ходит на подёнщину и что хватает ей лишь на то, чтобы покрыть долги да накормить худо-бедно двух сыновей-близнецов и парализованную мать. Все знали, что давать Гюль денег нельзя – не отдаст. Отдала бы – да не с чего…



- А туфли то я поменяла, - призналась свекровь где-то через полгода. - Зачем они мне? Один раз надеть… А тут гюлькиным близнецам новые ботинки справила. Аж по две пары. Представляешь! По две.

Я очень представляла! Там вполне могло получиться и двадцать две, и можно было бы осчастливить весь квартал.

- Оно как вышло. Иду из парикмахерской то, а мальчишки навстречу. Гляжу – оба в тапочках. Разве можно в октябре в тапочках. Ноги-то поди мёрзнут. Заболеют ведь. Я и подумала… что мне один раз сходить, а им…
- Ну и правильно сделала, - вздохнула я.
- Даже выгодно получилось, - она всё оправдывалась, что-то говорила, а я наворачивала превкусный фасолевый суп и думала, что всё-таки удивительные они люди эти турки… И вообще люди – удивительные. Ага.

В обувной этот, кстати, я больше не ходила. Ни-ког-да.



http://la-la-brynza.livejournal.com